Перейти к содержанию

08.06.2017

Ресурсы социального развития часть 12

мало организованы инициативные группы. Некоторая псевдоидеология им нужна, чтобы идентифицироваться, консолидироваться и организоваться. Теоретический уровень выдвинутых при этом концепций не имеет принципиального значения. А не имея надлежащей поддержки, они остаются чисто академическим продуктом, ибо теория не функционирует в виде технологии социального действия.
Инициативные группы демонстрируют при этом значительную идеологическую активность. Идеология нужна им как для внутреннего потребления, так и для внешнего потребления, чтобы «нащупать» свою социальную базу, выразить ее интерес в обмен на коллективную поддержку и одобрение. Но довольно часто при этом приходится искать черного кота в темной комнате. К тому же, кота, в большинстве случаев, вообще здесь нет, а те, кто ищут, точно не знают, что именно им нужно. Поэтому они на всякий случай посылают во все концы первичные, еще сырые, идеологические сигналы — с надеждой найти адекватный отклик.
Социальный кризис означает также существенную деформацию институционального порядка общества. Иногда при этом возникают новые институты (например, в современном украинском обществе возникает совокупность политических партий, борющихся за новый передел власти). Они ищут свое место в общей институциональной структуре, и этот поиск сопровождается значительным словесно-символической активностью.
Изменяется и положение традиционных институтов.
Рюкзаки рейдовые
Некоторые из них смещаются от центра к периферии (в современном украинском обществе это школа, наука, культура вообще). Другие смещаются от периферии к центру (например, церковь). При этом происходит активное перераспределение функций, власти, влияния и авторитета. Коммуникативная активность заметно возрастает. Но это не столько идеология, сколько институциональная риторика, потому что она выражает не интерес социальных групп, а интерес институциональных органов и их чиновничьих аппаратов. Государство как наиболее мощный социальный институт оказывается в центре этих коммуникативных процессов. Отсюда псевдоидеологична активность государственных служащих всех уровней — прямо-таки ревностное признание в ура-патриотизме.
Отсутствие четкой классовой стратификации вовсе не означает исчезновения классовых функций. Только теперь борьбу за распределение богатства, власти и престижа берут на себя другие крупные социальные группы: этносы, конфессии, профессиональные или территориальные группы. Взяв на себя не свойственную им классовую функцию, они реализуют ее не совсем адекватным образом, модифицируя применительно к своей особой природы. В действительности же ни этнос, ни конфессия, ни профессиональная группа не является классом, а их основной культурный продукт (культура, вера, корпоративная психология) не является идеологическим продуктом. Значит, что-то такое, что само по себе не является идеологией, такая группа, вступив в псевдоклассов отношения, должен превратить в собственное идеологию. Есть два основных препятствия, которые сопротивляются подобной трансформации: отсутствие в большинстве случаев четко определенного оппонента и внутренняя природа того культурного продукта, который имеет трансформироваться в идеологию.
Сказанное означает, прежде всего, что в одном и том же политическом пространстве редко могут существовать два ривномогутни этносы, две ривномогутни конфессии или какие-то другие большие социальные группы (ривномогутнисть здесь имеет принципиальное значение, так как только такие структуры могут стать носителями центрального общественного конфликта , решение которого является функцией классовой борьбы и их отношения будут достаточно сбалансированными и уравновешенными, чтобы зарождения, развертывания и разрешения конфликта мало цивилизованный вид, то есть законную форму). Отсутствие надлежащего оппонента мешает такой группе превратиться из группы общего положения в социального субъекта — агента социальных преобразований. Некоторая идентификация при этом еще возможна, то есть группа как-то может осознать свое положение и общий интерес. Но она не сможет стать субъектом конфликта, оппозиции и борьбы.
Может произойти искусственная гальванизация: вместо реального противника ей подсунутых воображаемого и недействительной, ненастоящего оппонента. Этого иногда бывает достаточно, чтобы спонукатигрупу к действиям, способствовать ее мобилизации. Но коллективная активность будет при этом бессодержательной, пустой. Не имея действительного оппонента, группа не решает настоящего конфликта, которым определяется ее ситуация. Она вступит в борьбу с группой, которая на самом деле является противником совсем другой группы и которая воспользуется плодами такой борьбы.
Вторым препятствием является природа основного культурного продукта, который производят эти группы: он по сути не является идеологией, поэтому превращение его в идеологию является одновременно и фальсификацией этого продукта, и фальсификацией самой идеологии. Ни этническая культура, ни религиозная вера, ни корпоративная психология профессиональной группы не являются теориями.
Это не значит, что они чем-то хуже теорию, они просто другие, то есть не является логически упорядоченную совокупность научно интерпретируемых понятий. Попытки превратить их в идеологию делают культуру непривлекательной и агрессивной, религиозную утопию вульгарной и естественным, корпоративную психологию абстрактной и чужой, посторонней настоящим профессиональным интересам группы. Культура при этом перестает идентифицировать, лишь возбуждать и побуждать, а религиозная вера теряет способность утешать и. примирять, то есть перестает выполнять свою компенсационную функцию Корпоративная же психология, став псевдоидеологиею, ставит одну профессиональную группу в оппозицию к другим профессиональных групп, сопротивляясь их дальнейшей классовой консолидации. При таких условиях эти группы склоняются к тому, чтобы решить свои интересы за счет других сообществ. Представление, развертывания и разрешения конфликтов начинает тяготеть к насильственным форм, а политическая борьба грозит перерасти в гражданскую войну.
Какими бы совершенными были научные теории, их общественное функционирования в виде политической идеологии зависит от других обстоятельств: готовности больших социальных групп самоопределиться и самоорганизоваться и способности политических партий повести их за собой в борьбе за власть и реально влиять на общественные процессы.
Политические партии выступают при этом посредниками между теоретически возможными целями (ощутимой и предсказуемой исторической перспективой) и практически существующими коллективными потребностями. Без этих предпосылок научные теории существуют в виде сугубо академических конструкций, непосредственно не связанных с реальным жизненным процессом. Правда, их еще может потребовать государство или другой социальный институт, попробовав превратить в институциональные программы действий. Но это уже другой способ существования научных теорий, который требует специального анализа.
Способность социальных групп к консолидации и самоорганизации, как и политических партий — к руководству, в свою очередь, зависит от их собственного развития в обществе. Последнее определяется тем, насколько различные слои дрейфуют и близки к тому, чтобы стать двумя основными классами, став социальным основой двух основных партий (это — в идеальном случае), объединенные действия которых нацеливаются на решение центрального конфликта этого общества. В данном случае, идеологическое преодоления социальных конфликтов вступит классической формы. На одной стороне идеология концентрироваться вокруг права господствующего класса определять, контролировать и направлять исторический процесс.